Разговор о крионике
В офисе «РТД» по приглашению генерального директора компании «КриоРус» Валерии Удаловой недавно побывал автор цикла рассказов «Заморозка» Алексей Васильев, - подписать контракт на крионирование ДНК, попить чаю и поговорить на тему крионики, бессмертия и технологического прогресса.
Валерия: Очень понравились твои рассказы, в каждом герой сталкивается с тем, что крионировать пациентов не так просто, как кажется, постоянно возникают сложности и препятствия, которые приходится преодолевать. Мы в «КриоРусе» тоже часто сталкиваемся с этим, поэтому твои рассказы задели нас за живое, в них мы, прямо-таки, узнали себя!
Алексей: Если честно, удивлен, рассказы-то – голый вымысел. Я, к стыду, мало что знал о крионике, когда писал их, руководствуясь тем, что читателю хватит беготни и приключений. Например, в первом рассказе клиент умирает в пыльных степях Казахстана, вдали от цивилизации, тогда как крионировать его нужно как можно скорее, иначе мозг разрушится, и впоследствии его будет не восстановить. Герою рассказа отказываются предоставить место на самолете, и он не может вывезти пациента в Москву, в криохранилище. Герою предстоит решить эту и другие проблемы, будучи стесненным узкими временными рамками. Вы сталкивались с чем-то подобным?
Валерия: Да, нам приходилось испытывать это на себе. Недавно мы доставляли пациента из Архангельска, рефрижератором, в дороге сложности возникали одна за другой – совсем как у вашего героя. Сначала работники морга не хотели выдавать тело, разводили какую-то нелепую бюрократию, потом доблестные работники Вологодского ДПС, остановившие машину с проверкой, полдня бегали вокруг нее с круглыми глазами, звонили начальству и вменяли водителю превышение скорости – сущие дикари! Пациенту, конечно, уже были введены криопротекторы, он был
охлажден, но, все равно, требовалось доставить его в криохранилище как можно скорее. Это только один эпизод, а вообще, постоянно возникают самые разные ситуации, вам на тысячи рассказов хватило бы.
Алексей: Никогда бы не подумал, что это и в самом деле может случиться.
Валерия: Неожиданности случаются одна за другой! Когда нам порекомендовали ваши рассказы, мы не ожидали ничего особенного, но, по прочтению, поняли, что на самом деле, это о нас – именно так мы и работаем! В ваших рассказах, конечно, ситуации самые фантастические – кто-то гибнет, находясь на орбите, в космической станции, кто-то – выпрыгнув с падающего самолета, но если отбросить декорации, суть остается одна - погибшего нужно как можно скорее крионировать. Об этой проблеме мало кто задумывается, кстати. Мы решили пригласить вас к себе и каким-то образом отблагодарить за то, как вы описали нашу работу. Например, ДНК вашу заморозить, для начала. Ну, и пару новых сюжетов рассказать.
Алексей: Спасибо. Я даже не задумывался, что все описанное могло происходить на самом деле, даже посмеивался во время своей работы этак снисходительно, полагая, что весьма приукрашаю скучные будни крионистов. Для пущего драйва ввел фактор времени, которого герою всегда мало, а оказалось, это не выдумка, а быль.
Валерия: Самая настоящая быль! Приукрашены только декорации, в которых все происходит. Да и то, не все. А времени всегда мало, тут вы правы. Постоянный цейтнот. Кстати, из пыльных степей Казахстана и в самом деле недавно был вызов…
Алексей: Вы, надеюсь, успели?
Валерия: Конечно. Хотя пришлось нелегко. Причем, самым сложным оказалось не вывоз тела за границу, а прео
долеть сопротивление родственников. Клиент подписал договор с «КриоРусом», не поставив их в известность. Набежали какие-то неистовые аянбеки в мохнатых папахах, попытаются отобрать тело, окружили машину, штурмуют рефрижератор…
Алексей: А часто бывает, что вы не успеваете?
Валерия: Таких случаев не было, были другие. Например, темной ночью одна казахская семья пожаловала в тамошний филиал «КриоРуса». Говорят, умер родственник, просят срочно крионировать. Крионировать, так крионировать, хватает наш работник чемодан с оборудованием, прыгает в ночь, с вопросом: «Где тело?», а ему тряпку протягивают, в которую окровавленный палец завернут. «Этого хватит?» - спрашивают. Или просят выкопать разложившийся труп двухлетней давности и крионировать.
Алексей: Это же невозможно, его уже никогда не оживить.
Валерия: Конечно. Мозг давно погиб.
Алексей: А сколько времени можно позволить между смертью и крионированием?
Валерия: Шансы на восстановление падают с каждой секундой. Самое лучшее время для крионирования – в следующий миг после смерти. Умер – тут же включается массаж сердца, чтобы ни одна клетка мозга не погибла напрасно, вводятся криопротекторы, совершается необходимая подготовка, и добро пожаловать в дюар, в котором можно со всеми удобствами переждать до лучших времен.Но, в общем-то, ввиду новых открытий, мы бы подумали даже о 48 часах...
Алексей: Наверное, очень помог бы закон об эвтаназии?
Валерия: Разумеется! Это лучшее, что может сделать правительство для безнадежно больных людей. Сегодня – безнадежно, а в будущем их смогут разморозить и вылечить.
Алексей: Сейчас, насколько я знаю, юридически крионирование – не больше чем экзотический способ захоронения? В моем рассказе «Супермен» принимают закон, по которому крионированный человек больше не считается мертвым. Мне кажется, эти два закона – об эвтаназии и о «статусе» крионированного человека прекрасно дополнили бы друг друга. Сейчас никто не удивляется фразе «врачи ввели пациента в искусственную кому», а в будущем, наверное, никого не удивит, когда будут говорить что-то вроде: «Врачи применили эвтаназию и крионирование. В таком состоянии пациент пробудет 3 года, до открытия такого-то лекарства или создания такой-то медицинской техники, после чего он будет прооперирован и т.д.». Думаю, многие больные сами бы просили об эвтаназии и крионировании. Или даже не больные, а люди, имеющие какие-то свои причины на это.
Валерия: У нас был случай, у человека мама тяжело болела. Вот-вот могла умереть. Человек этот заранее подписал контракт с «КриоРусом» на крионирование, но он сам и его мама жили в Новокузнецке, далеко от криохранилища . Этот человек повез ее к нам, чтобы последние дни она находилась поблизости. Он хотел, чтобы в случае смерти, ее крионировали как можно скорее. Жили тут, недалеко, он снял квартиру. Раз уж эвтаназия запрещена, приходится вот так делать.
Алексей: Весьма хлопотно и дорого, и требует наличия любящего человека, который все это на себя возьмет. Да и времени много свободного такому человеку понадобится.
Валерия: Да, а так мы сами ездим, конечно, забираем. Постоянно приключения какие-то происходят. Но мы стараемся, все силы отдаем.
Алексей: Доктор Хаус нервно курит в стороне. Я сразу понял: крионика – для творчества тема весьма благодатная. Вот раньше у героя цель была всегда простая, скучная – спасти принцессу, добыть меч-кладенец, перо жар-птицы и все такое, а тут – как можно скорее заморозить умершего! Извините, но я со своей стороны на крионику смотрю – как на источник сюжетов.
Валерия: Сюжетов тысячи. Однажды чуть ли не выкрадывать пришлось, очень непросто, когда требовалось забрать пациента из закрытого ФСБ-шного морга. (Валеия сеемтся - шутит)
Алексей: Это хорошо, в будущем буду звонить вам, консультироваться. Тему крионирования я обязательно разовью в своем творчестве. И не только в рассказах.
Валерия: А в чем еще?
Алексей: Изначально мы с друзьями писали сценарий вертикального сериала, в котором одна общая тема – крионика, одни и те же главные герои, а каждая серия представляет собой законченную историю успешного крионирования. Успешную, но полную цейтнотов, борьбы с обстоятельствами, коварных саботажников, любовных треугольников и прочей веселой атрибутики. С сериалом небольшая задержка, Голливуд просил дать ему время, чтобы насобирать на бюджет, ну а пока они там скребут по сусекам, я адаптировал несколько своих сценариев в литературный текст.
Валерия: А кроме рассказов и сериала еще что-нибудь планируется?
Алексей: Последнее время мы сосредоточились на производстве компьютерных игр и приложений, в некоторых мы обязательно затронем тему крионики, но вряд ли как основную, все же, тут немного другие правила. А вот тему бессмертия и НТП – обязательно.
Валерия: А сам ты как к крионике относишься? То, что крионика для тебя – пища для творчества, ты уже говорил, на этом твое отношение заканчивается?
Алексей: Я отношусь к крионике гораздо лучше, чем, например, к кремации. Ну, что за дикость – сжигать людей? Только шаманских бубнов не хватает и лихих языческих плясок вокруг деревянного Перуна. Мне не хочется повторять затертые истины, что крионика – в любом случае лучше, чем смерть, потому что даже самому завзятому скептику дает хоть какой-то шанс, тогда как первое никаких шансов не оставляет никому, потому я скажу лишь, что крионика – это очень футуристично, перспективно, интересно и стильно.
Фоторепортаж Алексея Васильева о поездке в офис РТД
