Вы здесь

Почему целесообразно сохранять тело или мозг человека, даже если не удалось сделать перфузию

Этот вопрос: «А имеет ли смысл крионировать человека, если у нас не получится сделать перфузию»  у нас регулярно возникает при общении с потенциальными клиетами. И поднимают они этот вопрос обычно в двух случаях:

  1. когда клиент – обычно подсознательно – ищет любую причину, лишь бы не заключить договор (70 % случаев),
  2. когда человек действительно не понимает, что и без перфузии есть большой смысл сохранять тело или мозг (30 % ).

Портрет Роберта Эттингера

Так имеет ли смысл сохранять тело человека, если по каким-то причинам не была сделана перфузия? Представим, что умершего человека без всякой перфузии взяли и положили в обычный или сухой лед и отправили, например, самолетом из США в Россию, а потом охладили до температуры сухого льда, потом – ниже, до –196°C.

Чтобы понять ситуацию, нам надо вернуться в прошлое. Дело в том, что крионика имеет свою историю. И история эта начинается с 60-х годов XX столетия. Надеюсь, что все читали книгу «отца крионики» Роберта Эттингера «Перспективы бессмертия». Удивительно, но она содержит минимум технических и медико-биологических деталей. Она больше философски-моральная, рассказывает, как хорошо крионироваться, поднимает вопросы, зачем это делать, как это будет в будущем, как к этому относится религия…

Это понятно, в то время из предполагаемых технологий оживления могли прийти в голову только две — это искусственные органы и пересадка органов от умерших людей. Других просто не существовало. То есть, в тот момент не существовало ни технологии искусственного интеллекта, ни компьютерного моделирования тела человека и мозга, выращивания из стволовых клеток искусственных органов, даже трансплантология тогда делала только первые шаги. Тем более – 3D печати органов и нанороботов.

Первая пересадка сердца состоялась только через 5 лет, после выхода книги Эттингера, в 1967-м. Это был ранний технологический этап...

Но параллельно с этим интенсивно развивалась криобиология.

Начиная с конца XIX века биологи создали и развивали теорию анабиоза, начало которой положил еще Антони ван Левенгук (1632 — 1723). Внес свой вклад и наш великий соотечественник — Владимир Бехтерев.

Итак, с XIX века энтузиасты интенсивно изучали возможность заморозки различных организмов и их частей, мечтали о том, чтобы заморозить всего человека. Ставились эксперименты с замораживанием ноги, руки умершего человека, пробовали заморозить крупных животных, но мало что получалось. К середине XX века криобиология крупных объектов выдохлась. С крупными органами ничего не получалось. Удачными были только попытки криоконсервировать только совсем маленькие объекты, не крупнее клетки.

В какой-то момент были открыты криопротекторные свойства глицерина. Глицерин это один из природных криопротекторов, вещество, которое, в частности,  находится внутри лягушки, благодаря чему она может легко впадать в анабиоз. Ученым пришла в голову идея о том, что неплохо бы создать криопротектор, который можно было бы закачать в организм вместо крови, и организм может быть

заморожен так, чтобы потом можно было его разморозить без повреждений. По крайней мере, повреждающие факторы от заморозки могли бы значительно уменьшиться.

Идея была хорошая, но все равно она не привела к обратимому крионированию крупных органов и организмов. Ее реализация дала лишь возможность крионирования маленьких объектов – различных клеток.

Итак, к тому времени, когда появилась крионика, уже существовали  первые технологии криоконсервации клеток с криопротектором. Естественно, основоположники крионики об этом знали. Уже было известно, что если в клетки закачать криопротектор, то разрушающих факторов не  будет. И поэтому — и это совершенно естественно — в самом начале развития крионики родилась мечта сделать перфузию: влить в кровеносную систему только что умерших людей какие-то криопротекторы, которые помешают образованию кристалликов льда, и тогда в будущем будет проще людей замораживать.

Итак, идея криопротекторов с самого начала развития крионики была понятна.

Различных криопротекторов очень-очень много, самых разных. Есть проникающие, непроникающие, на основе глицерина, пропиленгликоля, этиленгликоля, диметилсульфоксида и многих других. Их целые классы. Совсем недавно в криопротекторы даже начали добавлять наночастицы... Но идеальная крионика так не была достигнута.

Хотим сказать, что у выдающегося криониста-криобиолога Юрия Пичугина  есть очень важная научная статья о том, что невозможно создать на основе обычных химических веществ новые криопротекторы. Все те,  создание которых было возможно, уже открыты. Это важное теоретическое достижение, хотя в этой статье не учитываются возможность применения наночастиц и создание криопротекторов на основе инертных газов.

И все же, какие бы исследования ни велись,  идеальной крионики достичь не удалось. Хотя в масштабе клеток и мелких организмов был достигнут очень хороший результат. Была создана технология витрификации — один из видов криопротекции, когда с помощью определенного криопротектора мы замораживаем объект по определенному протоколу. Все очень хорошо сохраняется, но только очень маленькие организмы: клетки, ооциты, сперматозоиды. На этой технологии работают все фирмы ЭКО.

Но качественно витрифицировать какой-либо орган не удавалось вплоть до 2005 года, пока компания «21st Century Medicine» не осуществила обратимую заморозку почки кролика.

То есть, даже не имея технологии идеальной обратимой заморозки, умсрших людей в криофирмах все равно замораживали, потому, что люди не могут ждать, они умирают не по плану, а тогда, когда приходила смерть. Да, начиная с 1967 года, когда был заморожен первый криоклиент мира Джеймс Бедфорд, людей замораживали, как могли.

Даже на сегодняшний момент компании «Алькор» (Alcor) и «Институт крионики» (Cryonics Institute) витрифицируют мозг, а тело обычно вообще никак не витрифицируют, не перфузируют, а просто его замораживают. Они так делают: мозг витрифицируют, а тело замораживают напрямую.

Маленькая ремарка: считается, что личность человека находится в мозге. Поэтому далее мы будем говорить, в основном о мозге.

Витрификация мозга, которая сейчас применяется в крионике, может быть значительно лучше глицериновой перфузии, но только при определенных условиях, если все происходит под определенным контролем, в определенные временные рамки. Если человек умер рядом с «Алькором» или в самом «Институте крионики», то у него есть какой-то шанс на то, чтобы клетки его мозга были качественно витрифицированы. При этом достоверно не доказано, что витрификация мозга в крионике приводит к идеальному сохранению. Грубо говоря – это еще белое пятно в науке, открытый вопрос.

На данный момент ситуация во всех криофирмах следующая. «КриоРус» сейчас вплотную подошел к внедрению технологии витрификации, и мы думаем, что в этом году мы, может быть, ее попробуем. Витрификация головы, сделанная в «Алькоре» и «Институте Крионики» ни разу не была идеальной. При этом тела они замораживают вместе с мозгом, но без всякой криопротекции для клеток тела. Сейчас технология замораживания еще такова, что даже с перфузией, проведенная в нужное время, она все равно не позволит идеально заморозить, например, собаку, а потом ее разморозить.

Тогда что же получается, люди, которые были уже крионированы, не будут оживлены?

Это не так.

В европейских криообществах и в американских многие люди думают, что обязательно нужно делать перфузию, иначе крионирование не имеет смысла. Истоки этой идеи лежат в истории крионики и ее своеобразных традициях. Обратите внимание, что даже сейчас «Институт крионики» не делает нейросохранение. «Алькор» делает, а «Институт крионики» нет. Почему?

Да потому, что Роберт Эттингер считал, что если «Институтом крионики» будет заявлена процедура нейросохранения, то это оттолкнет клиентов. Отрезание головы они, дескать, не поймут, это так шокирующее и неэстетично! Такие страхи были и в России в начале эры нашей крионики. Теперь разговоров об этом больше нет, но в начале они были. Такая же история была и с «Институтом крионики» в начале его существования. И до сих пор они крионируют все тело целиком.

Подход «Института крионики» несет в себе отголосок из давних времен крионики. Сейчас таких страхов нет, весь мир знает, что можно сохранить мозг или голову. И уже никто этого не боится, никого это не отвратит, но воспоминание, о том, что надо было сохранять только голову вместе с телом, до сих пор отрицательно влияет на развитие «Института крионики».

Так же и убеждение в том, что обязательно нужна перфузия, восходит к тому времени, когда крионика рождалась, когда были неизвестны технологии будущего восстановления.

Сейчас они тоже не до конца известны, но уже есть понимание того, как эти технологии могут быть устроены.

Обратите внимание, что в 1986 году  Эрик Дрекслер  написал книгу «Машины созидания», где  в девятой главе описал, как могло бы быть восстановлено тело криопациента  с помощью нанороботов – даже не идеально криоконсервированное. Но это было более, чем через двадцать лет после появления крионики. До этого, все двадцать лет, люди не не могли вообразить, что такое возможно. И представление о том, что тело нужно обязательно идеально криосохранить, оставалось и определяло стратегию развития крионических организаций.

Позже начали появляться проекты по сканированию мозга, по моделированию мозга. Еще позже появились технологии 3D-печати и выращивания органов и различных тканей...

Сейчас уже понятно, что если мы умеем сохранять мозг, пусть не идеально, а с частичными повреждениями, мы сможем (если не сейчас, то в обозримом, не очень отдаленном будущем) идеальным образом, вплоть до уровня молекул, отсканировать мозг, разместить его модель в компьютере, изучить, понять все его повреждения, описать их, в компьютере же разработать программу клеточного ремонта данного мозга. И если мы разовьем технологии медицинских нанороботов, которые будут чинить мозг, то можно либо имеющийся мозг разморозить и с помощью нанороботов отремонтировать, либо напечатать 3D-модель мозга, абсолютно, до атома, идентичного тому, который есть в компьютере, только не поврежденного.

Даже сейчас, в 2017 году эти технологии понятны, они не противоречат научному пониманию мира, законам природы и дают понимание того, что совсем не обязательно делать перфузию. Конечно, лучше бы делать все идеально, делать витрификацию, возможно — делать витрификацию с наночастицами, как это недавно попробовали в университете в Миннесоте.

Но, если ситуация после официальной смерти криопациента сложилась так, что это не возможно, то надо пациента просто заморозить во льду или в сухом льду, чтобы потом доставить в криохранилище и хранить с надеждой, что в будущем с помощью тех технологий, которые мы сейчас знаем, или тех, которые мы сейчас не можем представить, можно будет восстановить человека.

Какие вопросы здесь могут быть?

Первый вопрос о степени повреждения. Какими будут дополнительные повреждения, если просто заморозить мозг или ткани?

Прежде всего, нам кажется, что когда такой вопрос возникает у крионистов, желающих крионировать кого-то, то он вызван не действительной необходимостью этого знания, а некоторой неуспокоенностью, естественной для людей в подобной ситуации. Действительно, знание степени повреждений ничего не может дать им, так как они не знают, какую именно степень повреждения можно будет восстановить в будущем, а какую – нет.

Тем не менее, можно и на него поискать ответ.

Существует достаточно статей о сохранности мозга собаки и других животных при наличии перфузии и при отсутствии перфузии. Если посмотреть снимки из этих статей, то даже на снимках где перфузии не было, мы не увидим сплошной гомогенной среды, «каши». Там наблюдаются клетки – как целые, так и поврежденные, то есть, структура ткани может быть прослежена. И, таким образом, мы можем констатировать, что информационная смерть криопациента еще не наступила, а значит, он может быть восстановлен, реанимирован.

Такое понимание появилось только уже в XXI веке, когда начали развиваться ранее не представимые технологии. Мы должны быть честны перед собой и перед нашими клиентами в том, что даже если человека просто заморозить и поместить его в криохранилище, в будущем его тоже можно будет оживить. Конечно, если не прошло слишком много времени перед замораживанием, если мозг не был поврежден разложением и бактериями.

Поэтому, таким криоклиентам мы должны разъяснять, что если в вашем случае не получается сделать перфузию по каким-то причинам, то надо просто замораживать человека в сухом льде и отправлять в криохранилище.

Выше были кратко озвучены две концепции восстановления криоконсервированного мозга в будущем. Концепция 3D-печати мозга, который будет идентичен оригиналу, только уже излеченному, и концепция ремонта мозга с помощью нанороботов по компьютерной программе. Нужно сказать, что нанороботы уже создаются, постоянно появляются новые концепты и тестируются их составляющие. Эта технология развивается не для целей крионики, а просто потому, что она полезна во многих областях медицины и фармацевтики. Делаются нанороботы для лечения раковых опухолей и для лечения инсультов. Последние особенно перспективны  и важны для нас потому, что нанороботы, которые будут проходить в мозг, чтобы лечить инсульт являются прообразом как раз тех нанороботов, которые со временем станут лечить и все остальные заболевания и повреждения мозга. Со временем они обязательно будут созданы.

Можно подумать и о других концепциях восстановления. Вплоть до концепции восстановления по информации о человеке, что, конечно же, в случае криопациента, может иметь какое-то дополнительное значение.

Рассмотрим, например, проект Блю Брэйн (Blue Brain Project). В нем, как известно, сделана полная модель колонки неокортекса. Колонка неокортекса – это образование в мозге примерно из ста нейронов, расположенных перпендикулярно коре, а группы из этих колонок отвечают за функционирование какой-то одной небольшой черты характера человека. Например, нравится ему этот конкретный запах или нет. Это результат работы какой-то определенной колонки неокортекса. Их больше ста миллионов. Представьте себе, что каким-то образом при замораживании была повреждена работа этих колонок, и они были разрушены. Если мы знаем, как они функционируют, как они связаны с другими областями мозга то можем сделать следующее. Предположим, человек прошел так называемый «опросник Бейнбриджа» для фиксации личности. Опросник Бейнбриджа – это сто тысяч вопросов, на которые, конечно, очень долго давать ответы, но можно. И информация на эти ответы зафиксирована либо на видео, либо на аудио, либо в текстовом формате.

Бейнбридж – это очень известный  в трансгуманизме человек, который в 2006 году был соавтором, совместно с Михаилом Роко  (Mihail C. Roco) доклада «Прогресс конвергенции: технологии для человеческого благополучия» («Progress in Convergence: Technologies for Human Wellbeing»), ставшей основой российской «Стратегии развития конвергентных технологий» в 2017 году.

И вот, представьте себе, что мы знаем те черты, за которые ответственны колонки неокортекса. Мы знаем, нравится запах роз или нет, было ли раздражение от какого-то лекарства или нет,

религиозен ли он или нет. Зная ответы на эти вопросы, мы могли бы просто смоделировать колонки неокортекса, внедрив в них ту информацию, которую получили либо из опросника Бейнбриджа, либо при обработке имеющейся информации какими-то программами. И, таким образом, восстановить часть мозга. Это уже совсем радикальный подход, тем не менее, он развивается и имеет шанс на успех.

Многие смотрели сериал «Кости», где показано, как много можно узнать путем изучения костей давно пропавших людей. Мы видим, как  много можно узнать о личности умершего 5000 лет назад человека, изучая мумию Эци, пролежавшую замороженной на высокогорье в Альпах. А ведь сохранность ее многократно хуже того, что получится после обычной заморозки человека.

Поэтому обычная заморозка после смерти без перфузии и дальнейшая отправка на хранение в криофирму, на самом деле, имеет такой же смысл, как крионирование с перфузией. Конечно, лучше и правильнее все делать хорошо, в идеале — использовать обратимую криоконсервацию (которую пока ученые не смогли разработать для крупных органов). Это улучшит и ускорит восстановление.

Но, в целом, если мы говорим о будущем и прогнозируем работы по оживлению, то нет никаких причин считать, что пациенты, достаточно недавно умершие, которым сделали перфузию, будут оживлены в лучшем качестве, чем просто замороженные пациенты, которым ее не сделали, но оперативно выполнили заморозку через небольшой срок после смерти.

Но как бы то ни было - мы призываем и сами будем делать все возможное, чтобы крионировать наших криопациентов самыми лучшими способами, которые будут существовать в каждый момент и которые будут для нас доступны.

Поделиться