Вы здесь

Кадавр полностью охлажденный

Михаил Карпов, 07 сентября 2014.
Корреспондент «Русской планеты» посетил фирму, которая дает клиентам шанс на бессмертие.

Реакция на статью в админском блоге "КриоРуса".
 

Недалеко от Сергиева Посада находится частный дом, в котором работает единственная в России криокомпания. С ней заключают договоры люди, желающие когда-нибудь обрести бессмертие. После смерти эти пациенты поступают в «КриоРус». Там тела обрабатывают особым образом и помещают в огромные сосуды Дьюара, где они и хранятся в жидком азоте в ожидании того, когда появятся технологии, позволяющие оживить человека.

Дорога, ведущая к криохранилищу, в основном совершенно непригодна для проезда. Только последний небольшой участок, ведущий непосредственно к воротам, сверкает новым покрытием. У ворот нас встречает Андрей Шведко, заместитель генерального директора «КриоРус» Валерии Удаловой.

— Раньше соседи ругались, мол, «зачем дорогу нам сделали, да и вообще вы тут трупы храните». Нравилось им бездорожье, — иронизирует он.

Андрей строго-настрого запрещает фотографировать сторожку и двор. Понять его можно — был случай, когда представители одного из СМИ хотело выдать снимки старого холодильника, стоявшего за домом, за фото криоустановки. Между прочим, во дворе валяется настоящий промышленный криостат, в котором прежний его обладатель пытался самостоятельно заморозить тело своей умершей жены. Как говорит Андрей, эксперимент не удался, а криостат отдали компании. Чинить его никто не собирается.

На вопрос о том, что собой представляет этот проект с юридической точки зрения, он говорит: «Это абсолютно законно, у нас есть договор на научные исследования, и тут нет ничего запрещенного законодательством».

Внутри ангара существенно прохладнее, чем на улице. В помещении, несмотря на люминесцентные лампы, темно. У ангара нет пола — мы стоим прямо на земле, на которую постелена полиэтиленовая пленка.

С правой стороны от входа стоят два дьюара белого цвета, один из которых похож на яйцо гигантского животного. Еще неделю назад здесь был только один агрегат, второй появился только что.

Андрей уверяет, что для сохранения тел не нужны специальные холодильные установки, да и вообще электричество не нужно. В сосуде Дьюара между внешней и внутренней стенками создается вакуум, и благодаря этому теплообмен с внешней средой сводится к минимуму.

Само вместилище, впрочем, не герметично. Иначе его бы просто разорвали на части испарения жидкого азота. Для того чтобы внутрь не попали посторонние предметы, а также для дополнительного уменьшения теплообмена, его верхнее отверстие закрыто круглой крышкой. Она выполнена из нескольких слоев фанеры и резины.

Азот подвозится раз в месяц на цистерне, а берут его, по словам Андрея, «везде, где найдут»: в НИИ, на предприятиях, даже из «Роскосмоса». Дальше его заливают прямо в резервуар с телами через специальное отверстие.

— Вот, смотрите, емкость с азотом, мы его храним на всякий случай, — говорит Андрей, открывая небольшой бак. — Можете туда руку сунуть, хотя, конечно, есть шанс ее отморозить. Но суть в том, что он просто туда налит. Азот безвреден.

Между стенками криостатов «КриоРус» находится вакуумно-порошковая изоляция. В помещении слышен приглушенный гул — работает насос. Его необходимо включать раз в два-три месяца: если не проводить откачку воздуха, то дьюар потеряет герметичность. Из-за этого увеличится испарение азота, причем очень быстро, а дальше — аварийное размораживание.

— Если заморочиться тем, чтобы улучшить качество этой конструкции, то, в принципе, даже и воздух станет не нужно постоянно откачивать, главное, чтобы азот был, — говорит Андрей. — Можно вообще сделать солнечные батареи и подключить их к генератору жидкого азота, и тогда все будет полностью автономным.

Он объясняет, что в старом более округлом дьюаре находятся практически все криопациенты компании, а остальные сложены в малом металлическом. В отличие от своих гигантских собратьев, сделанных вручную, металлический выпускается серийно для нужд химической промышленности. В нем хранятся исключительно «нейропациенты» — то есть клиенты, которые поручили «КриоРус» заморозить только свой мозг, но не тело.

— Один, два, три, четыре... Пять пациентов тут, — Андрей пересчитывает бирки, прикрепленные к ручке малого дьюара.

По его словам, нейропациентов начали хранить в маленьком вместилище потому, что в большом закончилось место — раньше туда складывали и тела, и мозги.

— Людей очень много, — жалуется Андрей. — Там, если мне не изменяет память, 11 тел лежит. Видите, у нас стоит второй криостат, он еще не введен в эксплуатацию, я им на прошлой неделе занимался. Это наша «стройка века» — часть криопациентов мы переместим в него.

Поверхность как первого, так и второго дьюара выполнена из стеклопластика. Этот материал используется для изготовления корпусов катеров, автомобилей и самолетов. Видно, что старый сосуд уже перекрашивали: под белой краской заметны небольшие вмятины и царапины.

— Его просто транспортировали из Алабушева [села под Зеленоградом, где хранилище находилось до 2013 года], — поясняет Андрей. — Пациентов перевозили отдельно, в контейнерах для транспортировки.

По его словам, точно так же хранят тела и в американской компании Alcor, и в Институте крионики. Правда, эти организации обычно помещают в один криостат не больше четырех пациентов.

— Вот этот фактически является копией дьюаров Института крионики, — говорит Андрей, показывая на новый сосуд. — Мы только толщину стенок немного увеличили, а так — точная копия.

Первый и второй криостат «КриоРус» отличаются друг от друга. Скажем, у нового вакуумная система подключается в другом месте, таким образом, чтобы ей было легче пользоваться. Уменьшена и толщина стенок по сравнению с моделью 2010 года — тогда, как говорит Андрей, просто перестраховывались.

Рядом с дьюарами стоит достаточно грубо сработанный контейнер, каркас которого состоит из деревянных балок, а стенки — из теплоизолирующего материала.

— Это контейнер для охлаждения тела в сухом льду при температуре -79 градусов, — поясняет Андрей. — Здесь пациент находится минимум две недели до полного охлаждения, стабилизации его температуры до конкретной величины.

Потом тело поднимается с помощью лебедок и сверху опускается в дьюар. Андрей отмечает, что в этот момент оно полностью заморожено и похоже на статую.

С головным мозгом другая история. После констатации физической смерти сотрудники «КриоРус» приступают к процедуре перфузии, когда кровь пациента заменяется криопротектором. Она может происходить в больнице, в морге, а иногда даже на дому.

По словам Андрея, все же чаще приходится работать в операционной. После замены крови череп трепанируется, мозг извлекается и помещается в медицинскую биксу, металлическую коробку.

Оказалось, что Андрей попал в «КриоРус» далеко не случайно. Он принимал участие в разработке первого криостата компании в 2009 году. По его словам, тогда он работал в фирме, которая занималась изобретениями на заказ. Одним из них и оказался крионический дьюар. Разработка завершилась, и Андрей ушел в «КриоРус».

— Я давно занимался изучением нанотехнологий, с 2004 года, поэтому для меня крионика всегда была очевидной вещью, — говорит он. — Если мы останавливаем разрушение организма человека, то, следовательно, мы сохраняем его на неограниченно долгий срок.

За окном уже темнеет, но Андрей, похоже, нащупал любимую тему и с энтузиазмом доказывает, что нанотехнологии позволят человечеству создавать микроскопические устройства, которые сделают возможным поклеточный ремонт организма. Тогда и придет время размораживать криопациентов, лежащих в жидком азоте.

Андрей не считает фантастикой такой поворот событий и приводит в пример бактерии, которые, в сущности, и являются наномашинами. «Бактериям мы обязаны практически всем, даже зрением», — уверяет он.

— Возьмем, к примеру, сыр, — говорит Андрей. — Сыр — это конечный продукт работы бактерий. Одно вещество превращается в другое. Если мы научимся управлять бактериями, то вполне сможем из кучки земли получить сыр.

Все начинается с малого, считает он. Когда Эрик Дрекслер написал книгу «Машины созидания», тогда никаких нанотехнологий еще в проекте не было. Тогда это были какие-то чисто умозрительные вещи.

— Смысл этой книги в том, что инженерных проблем нет, нужно просто идти вперед, — поясняет Андрей. — Если у человечества есть неограниченное время, и если цивилизация не погибнет вследствие катастрофы, то такие роботы будут созданы. РНК и ДНК — это тоже, по сути, наноустройства. Они уже существуют, так что же нам мешает создать более сложные?

Тем временем на улице становится совсем темно, и слышно, как от платформы «Семхоз» отправляются последние электрички. Наш собеседник снимает белый халат, прощается и уходит, оставив нас наедине со сторожем, который живет в том самом доме, который немного более потрепан, чем окрестные.

У него на веранде стоит монитор системы видеонаблюдения, на котором видно происходящее внутри и снаружи ангара. Одна из камер установлена внутри дьюара, но в ее окне видны только какие-то белые блоки.

Для получения информации о том, что происходит в хранилище, сотрудникам «КриоРус» не обязательно ехать в Сергиев Посад, они могут получать картинку с камер по интернету. Впрочем, вряд ли кому-нибудь придет в голову красть замороженных мертвых людей, которых Андрей корректно называет «криопациентами», а сами они точно никуда не денутся.

 

ИСТОЧНИК

Поделиться